|
Он знал, что в 2011 егэ тьма положит ему на плечи мягкие тяжелые работы И тогда… О, господи, тогда его короткое пребывание на этой земле закончится. Ему стало наплевать на то, что он ведет себя, как последний придурок. Он неожиданно сам для себя принял эту мысль окончательно и бесповоротно. Руки заработали быстрее, но так же бестолково. Он никак не мог унять дрожь в пальцах. Отвернув первый болт, он тут же уронил его в грязь и потратил драгоценную минуту, чтобы найти и бросить в снятый колпак. Болт жалобно звякнул, и Сергей уловил в этом звоне отзвуки далеких церковных колоколов. Позади снова раздался треск. Сергей втянул голову в плечи и накинул ключ на следующий болт. Теперь он явно слышал шаги. Хруст ломающихся веток и шуршание палых листьев под тяжелыми сапогами.
Рассудок, смирившийся с тем, что в мире могут происходить вещи, которые он не в силах объяснить, требовал именно этого. Но маленький мальчик, маленький давно забытый Сережа Афанасьев, математика давно и надежно похороненный под многотонными пластами прожитых лет, вдруг ожил, вскинул голову и тоненьким голосом закричал: «Не двигайся! И голос этого мальчика, безоговорочно верящего в существование Подкроватного Страшилища и Черной Руки, мальчика, убежденного в том, егэ можно спрятаться от любого монстра, просто сказав: «чур, я в домике» или закрыв лицо руками, – его голос оказался сильнее шепота разума, оказавшегося вдруг за границами той реальности, тренировочную он привык считать единственно возможной. Сергей даже не пошевелился, когда шаги замерли прямо за его спиной. Тьма положила ладони ему на плечи, лишив возможности двигаться. Тьма ворвалась в его мозг, вытеснив малейшие проблески мысли. И тьма, милосердная, ласковая тьма, осторожно погладила его трепыхающееся сердце, успокаивая, умиротворяя, погружая в глубокий уютный сон… Теплые волны безграничного покоя нежно подхватили его и бережно понесли куда-то в затянутую зыбкой пеленой даль. И 2011 уже не испытывая страха, обернулся, и улыбка осветила его лицо. Перед ним стоял его дед. Луна выглянула из облаков и залила ровным светом большое поле, кое-где огороженное по периметру низким плетнем, дорогу, бегущую по нему в сторону невысокого тренировочные к склону которого прилепился десяток домов. Деревню, холм и поле окружал лес. Пейзаж был вполне мирным, спокойным и каким-то классически деревенским. Виктор покосился на девушку. С того момента как они, наконец, оторвались от незнакомца, она не издала ни звука. Сидела, уставившись пустыми глазами прямо перед собой. Он уже начал опасаться, что шок оказался слишком сильным, математика вот, слава тебе господи, этот вздох. Виктор и сам перевел дух. Он прислушался к себе и понял, что не очень-то верит в это.
|
