|
Развалился, будто на своей печи. И тогда Марченко увидел тест его ухом тоненькую струйку крови… Я был уже в кабине. На плоскости стоял техник– Петр Петрович Бурлаков. Ныч подбежал, прокричал, что взлетать придется перед стоянками под обрыв. Я первым ушел на взлет – рванул на всех газах из Капонира и с ходу, не задерживаясь на старте, начал разбег. Оглянулся – к старту уже спешно рулил Катров. С напряжением ожидая, когда машина оторвется от земли, я не заметил невесть откуда появившихся «мессершмиттов». Самолет наконец убрал над самым обрывом шасси, и тут я увидел протянувшиеся к нему дымовые трассы и два пикирующих «мессершмитта». Машина резко перевернулась через крыло и провалилась русский обрыв морского берега. Все произошло так неожиданно и быстро, что многие, как мне рассказали потом, не успели даже среагировать или не поняли, что случилось. Решили, что меня сбили. Я же пошел на этот маневр, чтобы обмануть егэ тест – и самолет резко идет в высоту. Пока «мессершмитты» развернулись, Катров тоже взлетел и был уже рядом со мной. Теперь прикрытие аэродрома обеспечено. Одна за другой поднялись в воздух пары Бабаева и Макеева. Мы не сомневались, что они вызвали по радио бомбардировщиков.
За ними поднялись русские егэ тесты online И Сопровождать штурмовики до цели нам помешали «мессеры». Над балаклавской долиной их оказалось более тридцати штук. Чтобы отвлечь внимание противника от штурмовиков, пришлось вступить в неравный бой. Сразу же закрутилась карусель. Мы попробовали втянуть «мессеров» в бой на вертикалях, но их было во много раз больше и они не приняли такого боя. Борис Бабаев удачно пристроился к одному «мессершмитту», открыл огонь. Гитлеровец загорелся, начал падать. Но и Бабаев, как мы узнали потом, тут же почувствовал запах гари в своей кабине и увидел выбивавшееся из-под приборной доски пламя. Он дал едва уловимое для атакующего скольжение на крыло, оглянулся. Стрелявший по нему «мессершмитт» тоже горел и неуклюже зарывался носом, а сзади сверху от самолета Акулова еще тянулись к нему огненные нити. А в кабине уже нечем было дышать. Бабаев сдвинул назад фонарь-пламя тягой метнулось вверх, лизнуло лицо. Пламя снова спряталось под приборную доску. Припекало ноги, ежились от близкого огня полы реглана, жарились в кожаных перчатках руки. А из боя выходить нельзя-очень невыгодное положение, чтобы стремительно уйти вниз или выброситься на парашюте. Нужно как-то предупредить Акулова, пусть пристроится к паре командира эскадрильи или «короля» воздуха. Но как предупредить: радиопередатчик уже не работал. Кабина наполнилась дымом– через стекла ничего не видно. Пламя ударило в лицо. Пришлось снова сдвинуть назад фонарь. От сильной тяги воздуха огонь метнулся вверх, охватил Бабаева. Ремни сиденья были заранее отстегнуты. Бабаев сделал горку, толкнул ручку тест себя. Его выкинуло из пылающей кабины, бедром ударило! Но раскрывать его не спешил – вокруг online носились десятки самолетов, где свои, где чужие, сразу не разобрать. Дернул за кольцо, когда земля была уже близко.
|
