|
Если бы я знал тогда!. на предоставим алгебре командующему немецкими войсками в Крыму генерал – фельдмаршалу Эриху фон Манштейну. В 1955 году он издал в Бонне свои мемуары «Утерянные победы». Есть в них строки, непосредственно относящиеся к той памятной атаке: «…Я с на ознакомления с местностью, – пишет фон Манштейн, – совершил поездку вдоль южного берега до Балаклавы на итальянском торпедном катере… Мне необходимо было установить, в какой степени прибрежная дорога, по которой обеспечивалось все снабжение корпуса, могла просматриваться с пробного и простреливаться корректируемым огнем… На обратном пути у самой Ялты произошло несчастье. Вдруг вокруг нас засвистели, затрещали, защелкали пули и снаряды: на наш катер обрушились два истребителя. Так как они налетели на нас со стороны слепящего солнца, мы не заметили их, а шум мощных моторов торпедного катера заглушил шум их моторов. За несколько секунд из 16 человек, находившихся на борту, 7 было убито и ранено. Катер загорелся, это было крайне опасно, так как могли егэ торпеды, по по бортам… Это была печальная поездка. Был убит итальянский унтер-офицер, ранено три матроса.
Выждали в стороне, пока ответы на завтрешнее пробное егэ по алгебре по алгебре алгебре хотя бы короткий перерыв в шквальных сериях артналета. Кое-как приземлились между воронок, укрыли в капонирам самолеты и – в блиндаж. Но Данилко меня подвел. Под большим секретом он рассказал о случае капитану Катрову. А тот – своему комиссару и заместителю. Через несколько дней о нашей атаке знали уже многие, кроме генерала Ермаченкова, посылавшего нас в разведку. Но из радиоперехвата у немцев скоро и он узнал о событиях в море, участниками которых были мы. Установить, какие «два истребителя» оказались в то время в названном гитлеровцами месте, не представляло, конечно, никакой трудности. Впрочем, справедливости ради, следует сказать: нам не дали нагоняя за нарушение приказа. Только один из приятелей бросил: «Ходят слухи, ты записался в личные друзья фон Манштейна». А про себя выругался: «Если бы я знал!. Или знал мой ведомый!. Конечно, мы бы в третий раз атаковали катер, и, думаю, фон Манштейну уже не пришлось бы писать свои мемуары. До смерти – четыре шага… Мы пели тогда эту песню, вряд ли отдавая себе отчет в том обстоятельстве, что, собственно, слова ее имеют к нам самое непосредственное отношение. Горький, жестокий «быт» войны!. Были и горькие утраты, боевые и небоевые потери. Из молодых, прилетевших с Бабаевым пилотов, почти никого в эскадрилье не осталось: кто погиб в воздушном бою, а кто был ранен и отправлен в госпиталь. Пал в бою лейтенант Терентий Платанов. Все суживался и суживался круг людей мыса Херсонеса. Приехал к нам как-то Ермаченков: – Чем не доволен, Авдеев? Самолетов скопилось много, летают днем и ночью, а выбрать при взлете и при посадке наиболее уцелевшую прямую, чтобы не угодить колесом в воронку, ответы на завтрешнее пробное егэ по алгебре почти невозможным.
|
