|
Вдруг Василий Васильевич вытянулся, егэ текста по русского языка по расширились. языку глянул на номер машины, рассмеялся. Он небольшого роста, потому и не видно. На стоянке я представил генералу лейтенанта Макеева. Макеев покраснел от смущения. Так я же тебя там видел сержантом. Теперь уже не забуду… Как это не покажется странным, но в воздухе мы чувствовали себя сравнительно в большей безопасности, чем на земле. Остаться в живых при сложившемся тогда соотношении сил мы не надеялись, но в небе можно было по крайней мере подороже продать свою жизнь, а здесь, внизу, мы зависели от тысяч случайностей. Да и согласитесь, глупо летчику погибать на аэродроме, когда там, в вышине, он мог дать бой. Как-то нам никак не давали подняться. Волна за волной шли вражеские бомбардировщики. Вот появились восемь «юнкерсов». С высоты 700–800 метров они положили серию бомб вдоль аэродрома. Смотрим– одна катится по земле прямо к нашему капониру. Ждем взрыва минуту, две, три… Поднимаем головы.
Замечаем, что по сломан. язык по что-то не сработало в этой махине, то ли работал в бомбе механизм замедленного действия – не знаю; только сразу она не взорвалась. Срочно прицепили ее тросом к трактору, оттянули к обрыву и сбросили в море. Но вряд ли кто из нас назвал бы тогда эти минуты приятными. Нет, гораздо свободнее, увереннее мы чувствовали себя в кабине самолета, на высоте. Там ты знал – что делать и как поступать. Погибнешь ведь… А мы тут смотрим и н-и-чем помочь не можем… Летчики отлично взаимодействовали с зенитчиками; если уж приходилось уходить от превосходящих сил противника, они старались заманить гитлеровцев под огонь наземных батарей. Когда же разгорался воздушный бой, зенитчики выскакивали из укрытий. Понимали, что их не слышат, но иначе не могли. И вот они видят, что подбитому самолету не сесть, некуда. На гору, усыпанную камнями? Летчик круто повернул машину и приземлил ее на нейтральную землю, между позициями немцев и нашими окопами. Рассыпаясь, самолет полз к нам. Пилот выскочил и побежал, короткими рывками, укрываясь за каждую расщелину, камень. Вот теперь надо помогать? Ливень огня обрушился на фашистские окопы… Еще несколько метров… и он – у своих. Солдатам казалось, что отбита у смерти их собственная жизнь. Летчика чуть не задушили в объятиях. Самолет отправили на ремонт, летчика – в свою часть. Запомнили только номер самолета. А через несколько дней в небе опять появился двадцать первый. У села Бельбек на участке обороны было относительно спокойно. Только издалека доносились раскаты грома: дальнобойная артиллерия вела обстрел Севастопольской бухты. Гитлеровцы хотели сорвать разгрузку кораблей, привезших пополнение и боеприпасы.
|
