|
Я забывался ненадолго, когда мне кололи морфий. Но и забытье это не егэ облегченья, потому что каждый раз всплывала передо мной одна и та же бредовая картинка: 2010 красный флажок на капоте долговской машины, а впритык к нему задний ржавый борт самосвала, заляпанный грязными комьями снега. по еще являлся ко мне заместитель главного редактора Андрей Аркадьевич, печально-розовый, и говорил торжественно: «Все мы когда-нибудь пройдем через это!. И я, стоя где-то поодаль, я тоже выструнивался обалдело: в те больничные минуты, каждая из языку на самом деле равнялась бесконечности, я почти любил безвременно почившего Андрея Аркадьевича.
Смерть будничная, как собственное тест егэ по русскому языку 2010 . Опять 2010 меня русскому и уж ни о чем связно не давала думать, нужно было все силы собирать для того лишь, чтоб не кричать, не выть; иначе, наверно, я бы почувствовал себя попросту – животным, а что-то во мне еще сопротивлялось этому. Боль как бы отгораживала меня от внешнего мира, и звуки, мысли, чувства приходили оттуда разорванными и окрашенными всего лишь двумя красками: дает силу мне – либо усиливает боль, белая – черная… Утренний приход санитарки – мессии – и долгое, спросонок, откашливанье соседа, время завтрака и время перевязок, звон алюминиевых плошек и плач ребенка в дальней палате, назойливые вопросы врача: «Тут больно? Как я подумаю, что могло быть хуже, – все во мне холодеет! Слова жены лишь заставили меня острее почувствовать свое одиночество, я вдруг вспомнил Дину, дочь Аргунова, то, как она вышвыривала мужнину мебелишку на улицу, и попросил Лену: – Больше не приезжай! Лицо у нее стало не бледное, а блеклое. На секунду мне жалко ее стало, но опять вспомнилась Дина, я подумал: «Теперь-то при всем желании я к стенке тесниться не смогу. Но что бы ни было, не должна она была произносить такие слова!.
|
