|
Говорят, – он егэ география варианты это слово неуверенно, словно не варианты сам говорил или, во всяком случае, сомневался, нужно ли произносить такое, – мы с вами разбились в одной машине. Так я виноват, что ли? Но было такое чувство, что это не я кричу, кто-то чужой во мне, а я – с удивлением прислушиваюсь к этому чужаку. Долгов повторил с тихим недоуменьем, врастяжку, дурашливо: – Проще-е-нья я при-и-шел про-о-сить, – и глаза его, варианты в одной точке, как бы опрокинулись вовнутрь, стали незрячими. Он повернулся и, все так же держа стакан с водкой в вытянутой перед собой руке, двинулся к двери и твердил, как заводной: – Проще-енья при-и-шел про-о-сить… Проще-е-нья при-и-шел… Дверь захлопнулась.
И я закрыл лицо ладонью. Но странно, боль отступила куда-то в самую глубь тела, была едва слышна. Я только и успел – заметить это, еще не география себе, когда егэ снова кто-то тихо окликнул: – Владимир Сергеевич! Он улыбался и в белом, накинутом на плечи халате был весь какой-то прибранный, необычно праздничный, сказал: – Здравствуйте! Вот стул, только… – Да не беспокойтесь!. Яблок вам принес, – достал из портфеля полиэтиленовый пакет с яблоками и примостил на подоконник, протянув через койку. Все он проделал как само собой разумеющееся. Только тогда сел, поджав ноги, ссутулил плечи, свободный в движеньях, маленький, улыбчивый – вот уж не от мира сего, не от больничного! Но говорил-то не без усмешки, к себе самому относившейся, не ко мне: – Чему ж тут удивляться? Напротив, было бы странно не приехать. Ждал вас, ждал, решил: что-то случилось. Позвонил в редакцию и все узнал. Ведь вы по дороге ко мне разбились. Значит, я – косвенная причина тому… Вообще… раз уж вы оказались вместе с нами, в концлагерной нашей компании… – Вместе? И тут он сказал строго: – Я не понимаю вас. Вам же интересно было тогда… дома егэ меня. Вдруг мне легко стало.
|
