|
Может, и действительно была в нем не просто надежда – неизбежность чего-то лучшего. Но в редакции огорошили: опять вынули из полосы статью нашего отдела, мы все за нее болели и «пробивали» фипи вот уже второй месяц. Речь в статье шла о латышском председателе колхоза, который фипи выполнять неумные распоряжения районных властей – раз, и второй, и третий… Те вынесли решение снять его с работы, забыв в запале, что председателя артели может лишить должности лишь собрание колхозников. А оно-то, созванное «по следам», даже и следов этих разглядывать не захотело. Так 2011 гнет председатель ответы вот уже полгода вроде бы снятый с егэ но и не снятый.
И все-таки в последний момент зам главного решил перестраховаться и снял статью из полосы, уже сверстанной. Придрался – явно, 2011 нашел – к тому, что на соседней странице еще один рижский материал – информация о каком-то концерте и вообще в номере много сельского хозяйства, а мы – не газета «Сельская жизнь»… Он был невысокого роста, начал лысеть, весь розово-круглый, даже глаза чуть навыкате; голубые, они сейчас вторили небесному галстуку с пышным узлом. Чем дольше, тем она лучше, – отшучивался он, довольный тем, что я согласился пожонглировать его надуманными предлогами. Это было унизительно безмерно. И, не сдержавшись, я сказал: – Мы же с вами вдвоем в кабинете, Андрей Аркадьич! Зачем же друг перед другом-то темнить? Его даже не расстроило – его огорчило это нарушение правил игры, глаза подернулись синей дымкой грусти. Все-таки не годитесь вы для газеты. Точно такой голос был у него однажды на похоронах нашего давнего сотрудника. Мы с замом стояли рядом в толпе, в крематории, и Андрей Аркадьевич, вздохнув, проговорил: «Все мы когда-нибудь пройдем через это!. Вспомнив это, я улыбнулся. Вы же искренности хотите, так я со всей возможной… ответы Почему же не гожусь? Любой пустяк для вас – личная обида. У хорошего-то журналиста, как у всякого хирурга, должен быть пониженный болевой порог, чтоб на чужую боль со стороны смотреть. И уж поверьте, это – не 2011 опыт. А вас и опыт ничему не учит, вы всё – как молодой петушок. Это ж чисто профессионально: притупляется чувство беды… социальная отзывчивость, с одной стороны, но с другой… Он и дальше козырял вроде бы научными даже терминами, ссылаясь на какие-то анкеты, опросы, проведенные в Америке. Мне стало скучно, и я опять перебил, уже успокоившись: – С ума сойти, какое нынче начитанное начальство пошло!. Но это же вы не о журналистах – о чиновниках да делягах толкуете. Понапихали их в газеты, а потом опрос провели. Так чего же ждать от таких опросов? Он взвился: – Вы – мальчишка!. Не дослушав, я махнул рукой и ушел.
|
