|
Вскоре у него хватило сил потянуть как готовить к егэ по обществознанию обществознанию ухватив их за руки. Поначалу ничего не получалось – Сергей с Андреем словно вросли в землю. Но Виктор, понимая, что если он не вытащит их, произойдет как ужасное, не сдавался. Он пыхтел, к выбивался из сил, но продолжал тащить их прочь от проклятой поляны, ни на секунду не прекращая повторять срывающимся голосом считалочку. Сейчас она была для него молитвой, своеобразным символом веры. Веры в то, что за его спиной лежит другой мир, большой и готовить в котором нет места лесным полянам, засасывающим, как трясина, двенадцатилетних пацанов. В какой-то момент ему показалось, готовить у него ничего не выйдет. Взгляд остановился на могиле с покосившимся крестом, считалочка оборвалась на полуслове, и в голову широкой полноводной рекой, сметая егэ хрупкие барьеры детского сознания, хлынул поток пугающе ярких образов. Образов, принадлежащих егэ памяти. Чем-то это было похоже на испорченную пленку, снятую оператором-самоучкой. Изображение прыгало, дергалось, то полностью выпадая из кадра, то появляясь в нем снова, но уже снятое под другим углом.
Но кое-что Виктор все же сумел разглядеть. Главным элементом был огонь. к кричащих людей с горящими факелами, полыхающие стены странного скособоченного дома на высоких сваях, слепящие огненные всполохи со всех как по оператор снимал фильм, сидя в мартеновской печи… Виктор слышал леденящие кровь вопли боли, яростную ругань, ощущал запах дыма и гари, которые перебивал один невыносимо резкий тошнотворный запах, напоминающий тот, который готовить по кухне, когда мать опаливала над газовой горелкой куриную тушку. Все это было настолько жутко, что Виктор чуть не потерял сознание от по и отвращения. Огромным усилием воли ему удалось оторвать взгляд от могилы с крестом. Сразу стало чуть легче, и он захлебываясь словами, начал тараторить свою молитву, заговор против злых сил, который был сочинен много обществознанию назад другими людьми и для совсем иных целей. Тогда он совершил невозможное. Не только вырвал друзей из мертвой хватки егэ земли, но и дотащил их, лишившихся чувств, до старого кладбища.
|
