|
Шевелится егэ по русскому языку в старой форме Сами форме языку Виктору не говорили. Но они стальным крюком зацепили засунутый в самый дальний угол склада под названием «память», ящичек с воспоминаниями детства и потащили его из-под груды других коробок, грозя обвалить их ровные штабеля. У Виктора было ощущение, что эти незнакомые, лишенные для него сейчас всякого смысла слова, на самом деле должны значить гораздо больше. Они просто обязаны быть связаны с чем-то давно позабытым – человеком, ситуацией, явлением, не важно. Он словно схватился за тонкую прочную нить, но понятия не имел, что находится на обоих ее концах. Они терялись в непроглядном мраке, но сомнений не было – там что-то есть, что-то очень важное.
Но Катин голос вывел его из оцепенения, когда, казалось, он был совсем близок к тому, чтобы вспомнить… – Витя, ты в порядке? Я просто… Его прервал Сергей: – Витек, мне холодно. Почему так холодно, Витек? На, выпей немного, – он поднес к губам друга бутылку. Тот сделал маленький глоток и тяжело закашлялся. Я все вспомнил, понимаешь? Как будто только что это произошло… Виктор немного удивился. Обычно человек не помнит ничего из того, что происходило, пока он пребывал в гипнотическом сне. Грубо говоря, каким уснул, таким и проснулся. Но здесь творилась такая чертовщина, что на подобную мелочь можно было не обращать внимания. Взгляд прояснился, щеки порозовели, он даже попытался поднять голову, но сил на это не хватило и он ограничился тем, что здоровой рукой легко сжал руку Виктора. Поджег, чтобы вы вышли из домов. Но я не сам это сделал, то есть сам, но меня заставили… Я был словно под гипнозом, понимаешь? Намного сильнее, чем то, что ты со мной делал… Боже мой, я принял его за деда. Он форме мне, что передо мной мой дед. Там еще что-то нехорошее было. Я не помню, что именно… Будто кроме того, кто прикинулся дедом, был еще кто-то… Не могу языку все слова растерял. Оно как будто забралось мне в языку Я, Господи ты боже мой, слышал мысли… нет, думал, как думает оно, видел его глазами… Это ужасно. Да, я видел вас… Вернее Катю и какого-то старика, они сидели в доме… Мухи, по вас называл дед, и то, что было с ним. Тебя, Витя я не видел, и ненавидел тебя за это. Знал, что ты где-то поблизости, но видеть не мог. И ненавидел… А потом… потом дед сказал, чтобы я взял бензин и поджег всю деревню. Не мог не послушаться. Они управляли мной… в Сережа, форме тебе нельзя столько говорить.
|
