|
Взгляд девушки прояснился, и она, на подгибающихся ногах, егэ по математике демонстрационный материал в голос, поплелась к «девятке». Виктор обернулся к лежащим. Вопли старика перешли в надрывный сиплый стон, а потом в громкое егэ С егэ ноги слетел сапог, и теперь она голой пяткой скребла грязь, словно хотела выкопать что-то ценное. Самого учителя было не видно из-под широкого плаща Прохора. Виктор услышал тихий треск, будто кто-то разорвал шелковую простынь, а следом раздалось сочное влажное чавканье. Нога старика дернулась еще несколько раз, обдав Виктора комьями грязи, и замерла. Прохор, продолжая чавкать, оторвался, наконец, от жертвы демонстрационный начал медленно подниматься. Виктор понял, что настал момент истины.
Вторая рука тем временем нырнула в карман, и математике материал металлическую коробочку Zippo. С мелодичным запатентованным звоном откинулась крышка зажигалки. Он сделал два шага назад, глядя на встающего Прохора. Тот поднимался тяжело и неуклюже, будто был пьян. Наконец, существо оказалось на ногах. Оно стояло вполоборота к Виктору, и он видел, как с подбородка твари стекает струйка крови. Изо рта высунулся неправдоподобно длинный язык и слизнул эту струйку, издав хлюпающий звук. Потом монстр неторопливо повернулся к Виктору и внятно произнес: – А сова из дупла глазками луп-луп… – Вот уж демонстрационный тебе в грызло, – сказал Виктор, доставая из-за пазухи разноцветную картонную трубочку с яркой надписью «Звезда удачи» и рядом мелким шрифтом: «Римская свеча. А как насчет заполучить его себе в брюхо? С этими словами он направил римскую свечу на застывшего Прохора, щелкнул зажигалкой и поднес огонек к запалу. Секунду ничего не происходило, и Виктор с ужасом подумал, что фитилек все-таки намок. Но потом раздалось резкое шипение, и из трубочки с хлопком вырвался ярко-красный огонек. Следом за ним еще один и еще… И каждая крошечная ракета, долетая до фигуры в дождевике, на долю секунды застывала, словно раздумывая, продолжать полет или нет, а потом делала стремительный рывок вперед и впивалась в тело. Дыр становилось все больше, и их черные края постепенно наливались жарким багровым светом. Потом они стали расползаться, как сделанные горячим окурком отверстия в целлулоидной пленке. Ночь пронзил полный боли и ужаса вопль.
|
