|
И веки красные – наверняка по бессонницы…» по егэ как можно мягче: – Я вам уже говорил: никакой пользы практической я не ищу. Если вам что-то неприятно или нагрузочно вспоминать, – не надо, не рассказывайте… Действительно, вторжение мое в ваше прошлое и в прошлое ваших товарищей может показаться бесцеремонным. Но ведь вот хоть тот же Штапов, про поездку к которому я вам тоже говорил: он теперь стал как бы частью и моей биографии, и мне нужно очиститься от него, да и потом… – Очиститься? Разве скверна перестает быть скверной, если не касается лично вас? Он кивнул, чуть заметно усмехнувшись.
А тут все так запутано! Неначатое это русскому егэ подготовленное, и марш смерти, и смутная роль Токарева, то, что, по всему судя, он действительно в упряжку вставал, чтоб везти эсэсовцев. И этот совсем уже непонятный майор Труммер, которого называют вашим братом. Не верю я, чтобы человек такого таланта и чистоты мог стать предателем! Тут Панин приподнял над столом кисть руки, как бы сломав ее кверху, и сказал хмуро: – Вот сколько вы уже не просто слов – –оценок произнесли, пока только желая понять: «неначатое» и «подготовленное», «смутная роль»… Нужно ли эдак-то? Тогда уже одно это казалось невероятным: как могли «сдавшиеся в плен», не сделавшие себе харакири и уже этим поставившие себя за чертой люди, за чертой узаконенных понятий о нравственности, – как могли они готовить какое-то там восстание! Но, поверив этому, следователь и разбираться больше ни в чем не стал. А может, просто испугался того, к каким выводам приведет его дальнейший-то разбор. Ведь тогда бы пришлось ответить себе на другие вопросы: что за люди были эти пленные и почему, как они в плен попали, и так далее… Сколько? Худые плечи его приподнялись устало. И он предлагал мне даже не побег устроить, а просто освобождение из лагеря! Хотя в любую секунду рисковал там… Да что говорить!. Ска:ху я вам, что Токарев в упряжку-то егэ и вез эсэсовцев, и они хлестали его плетьми, и потом он попал в карцер из-за этой прогулки, а все того ради, чтоб восстание не состоялось, не начато было! Он уже зло русскому глаза его сузились.
|
