|
А та, другая девчонка, на проволоке, уже осталась памятки для егэ по русскому языку , быстро взбежала снизу почти до самого верха, длинными, пружинистыми шагами, и там повернулась обратно, на секунду замерла, застыла, для должно быть, по чувством каждую унцию хрупкого, такого невесомого своего тела, и, вдруг резко вскинув руки с шестом, сделала сальто назад, поймала безошибочно подошвами обеих ног коварно подпрыгнувшую русскому для тут же скользнула в шпагат. Тело ее мгновенно стало короче, и равновесие от того держать было трудней, концы шеста заметались, забили по воздуху, как парус, внезапно потерявший ветер, и сразу заметней углубилась пропасть под проволокой, зал охнул испуганно.
Зал, памятки для егэ по русскому языку , егэ языку егэ по языку взглянула на Панина взволнованно и счастливо. Наверное, слишком счастливо, – так, во всяком случае, показалось Токареву. А может, и не только ему, но и самой Марии тоже, потому что она вдруг смутилась и, чтобы скрыть это, в антракте осталась сидеть на месте, а они, двое, пошли курить на улицу. И там, под вечерним, уже потемневшим небом стоя, Панин вдруг заговорил. Нет, начал-то разговор Токарев, невзрачной вроде бы фразой, ни к чему не обязывающей: – Какова гимнасточка! Но Панин, будто не слышал, не видел друга, заговорил, на него не глядя, и совсем о другом – о большем: – Смешно! Всю-то жизнь меня вынуждают ходить по проволоке, драться. Я лучше промолчу там, где другой целую речь произнесет, и отойду в сторону от негодяя, чтоб только не коснуться его, лучше сделаю что-то за лентяя сам, это – легче для меня, чем ему замечанье отмеривать. А приходится – как в цирке. Вот тебе, – он улыбнулся слабо, – это к лицу, по характеру, а я… Зачем?. А мне ведь – не для себя, для работы надо именно на своем покойно сосредоточиться, мне думать надо, а не гоняться по проволоке с шестом в руках… Токарев молчал, курил, вдыхая дым глубоко, жадно.
|
