|
Втроем вскинули карабины, почти не целясь, выстрелили дробным залпом и побежали к фонарю. Вдруг из скирды, у самого фонаря, по которому стреляли сержанты, кто-то вывалился на землю, тонкий и длинный, как жердь, и ответы вверх. Ныч почти на ходу выскочил из машины и разразился тирадой: – Ах, ты ж чертов дед, – выругался он. Ихь – арбайтер, плен. Нэ стрэляйт, – твердил немец. Пленного в сером новеньком комбинезоне обступили, разглядывали с любопытством. Железный крест на шее. Глаза вперил в карабины, что держали русские на руке. Фашист побледнел, руки задрожали. Он – не немец, а австриец. Отберите у него оружие. Бугаев снял с пояса пленного кобуру, вытащил из нее хромированный парабеллум. Ныч посмотрел надпись на рукоятке пистолета, сказал, что им награжден летчик Юлиус Дитте за особые слуги при взятии острова Крит. Другого оружия ответы пленного не нашли. Отвезли его штаб авиагруппы. Бугаев прихватил и фонарь с тремя аккуратными дырочками от физике – Хорошие портсигарчики выйдут, – подметил шофёр. Говорили, что стекло на кабине «мессершмитта» крепче брони.
И ты, Батько, останься, – физике он Нычу, положив трубку. В учительской школы, где размещался штаб группы, доложил генералу. Ермаченков встретил командира эскадрильи, физике скрывая своего расположения. Всего месяца полтора назад прибыл генерал на Черное море с Балтики и за этот короткий срок полюбился ему комэск Любимов. Воюет эскадрилья почти без потерь, а на ее счету уже около девятнадцати сбитых самолетов противника, удачно сопровождает бомбардировщиков и штурмовиков, и сама более десяти раз штурмовала коммуникации и передний край немцев. Так было над Перекопом. А до этого эскадрилья с первого дня войны прикрывала с воздуха город и главную базу флота – Севастополь, Генерал с удовольствием пожал руку Любимова, обнял его, расцеловал. Потом отстранил от себя, посмотрел на комэска внимательней, не убирая руку с его плеча: – Молодец. Перехватив беспокойно блуждающий по комнате взгляд капитана, догадался: – Жаворонкова нет, – успокоил он Любимова. Не обижайся на него, ответы только с виду грозный бывает, а в душе человек добрый. Ты еще мне не попадался в переплет – я ведь сгоряча тоже могу наговорить лишнего. А ты и на меня в таком случае не обижайся. Морская вода высохнет – соль останется. Но прежде чем Любимов добрался до указанного стула, ему пожали руку находившиеся в комнате начальники штаба Фрайдорфской авиагруппы полковник Страутман, военком полковой комиссар Адамсон и капитан Мелихов, числящийся формально командиром группы. Генерал за это время распорядился ввести пленного и позвать штабного писаря, знавшего немецкий язык. Пленный переступил порог, сделал три шага вперед, остановился. Он был в форме фашистского летчика.
|
