|
Столбиком он выглядел, когда мы подлетали к Севастополю. Теперь маяк егэ глаза не математике он был закомуфлирован – покрашен грязно-зелеными, бурыми и бледно-желтыми пятнами под цвет берега. Мы обратили на него внимание, лишь подлетая к Казачьей бухте, таким невзрычным выглядел он в маскировочном наряде, да еще в пасмурный день Аэродром на полуострове тоже назывался Херсонесский маяк. Собственно, аэродром – ответы громко сказано: обыкновенная посадочная площадка. По сторонам взлётного поля торчали в зарослях мелкого кустарника и бурьяна огромные глыбы камня. Вдоль Казачьей бухты и по берегу моря с севера я ответы рассредоточенные истребители самых различных типов. К югу от маяка, в направлении 35-й батареи, пристроились на побережье штурмовики и бомбардировщики. Бескозырки, белые и егэ платочки. Женщины Севастополя и краснофлотцы ворочали камни расширяли летное поле, математике для самолетов капониры, сооружали землянки для летчиков и техников, командные пункты, подземные хранилища.
На глаза попался Костя Алексеев, но он тоже только прилетел, и где стоянки 32-го полка, понятия не имел. Выяснили все-таки, что на пробеге не надо было сворачивать вправо, а рулить дальше и тогда мы попали бы к стоянке своего полка. Но сразу попасть туда так и не пришлось. Впереди откуда-то взялся краснофлотец в бушлате. Он поднял руку, будто голосовал на дороге, просил подвезти. Ветер рвал с него бескозырку, трепал 2011 ленты. Я сбавил обороты, остановился. Морячок подбежал к технику, что-то сказал ему и тот скрестил над головой руки: выключай зажигание. Вины я за собой никакой не чувствовал и это меня еще больше угнетало. Но так как безгрешных людей не так уж много, я нашел, наконец, и свой грех. Первое, о чем может спросить егэ так это: «Где ваша эскадрилья? Где люди, где самолеты? Я начал мысленно оправдываться, подыскивать более веские доказательства правильности своих действий, но мысли, как заезженная пластинка, вертелись на одном месте, безответно повторяя под левую ногу: «Где люди? В шлемофоне мне стало жарко – сдвинул его со лба. От землянки этой отделилась фигура и направилась навстречу. Показалось – подполковник Юмашев, командир 8-го истребительного авиаполка. Краснофлотец быстро подошел к человеку в реглане, приложил руку к бескозырке и тут же, резко опустив ее, побежал к землянке, а человек в реглане снова двинулся мне навстречу. Он шел уверенно, держась правой рукой за борт, словно застегивал на груди пуговицу. Я ускорил шаг и с волнением в голосе представился генералу. Некоторое время мы молчали. Потом он расспросил о семье, о здоровье, о планах. Чувствуется егэ довоенная подготовка. Самолетов у вас осталось… – Два.
|
