|
Обожгло ногу, ударило мелкими осколками фипи егэ 2010 математика кимы кимы лицо. Мотор тянул, управление слушалось, глаза видели – их спасли большие летные очки. А видели они на фоне вечернего неба выходящих из атаки «мессершмиттов». В их направлении я уже набирал высоту. И Любимов прибавил газу, задрал нос машины. От перегрузки закружилась голова – раньше такого не случалось. В правой бурке хлюпало, и он понял – кровь. Он снял перчатку, провел по лицу ладонью, и на ладони-кровь. Надо было немедленно перевязать ногу, остановить кровь, но в воздухе это невозможно. И он пошел на снижение. Две вспышки, два попадания в самолет командира заметил и егэ Я выскочил из-под атаки вправо и круто полез вверх перехватить противника на выходе из пикирования, но не успел. Они появились снова, когда я кружился над идущим на посадку Любимовым.
Немцы еще покружились немного, а когда Любимов приземлился в фипи егэ 2010 математики кимы между копенками, улетели. Я видел как комэск выбрался из кабины, отстегнул парашют и направился, прихрамывая, к рядом стоявшей копне. егэ в моих баках был на пределе и надо было поспешить домой, чтобы быстрее выслать машину за командиром. В небе было еще светло, а на земле быстро темнело. Потрясенный случившимся, я не сразу обратил внимание на несколько то тут, то там догоравших в степи костров. Лишь километрах в десяти от аэродрома отчетливо увидел вдруг, что издалека мигавший костер, не что иное как разбитый, обгоревший самолет. И тогда понял, что те, разбросанные по степи, тоже кимы просто костры, а сбитые самолеты. Но «петляковы» ушли левей. От страшной математики – не свои ли – кимы в кабине жарко. Я спешил домой на максимальной скорости, а казалось, что мотор еле тянет. На приборы не смотрел, привык чувствовать машину всем телом. Садился – видел землю, а пока дорулил до стоянки, совсем стемнело. Торопливо выключил мотор, крикнул: – Машину! С этой минуты в течение суток эскадрилья, потерявшая командира, не знала покоя. Не покидали командного пункта и все летчики. Доложили математики егэ генералу Ермаченкову, звонили в наземные войска района приземления Любимова. С рассвета уходили на задания, возвращаясь с которых я дважды залетал на место подбитого самолета. Но там уже никого не было. Подрулил ближе к копне, чтобы удобнее разместиться, перевязать рану. Отошел от самолета и передумал – чего доброго уснешь там и не найдут. А что за ним приедут, – не сомневался, знал, как только я долечу, сразу же вышлю кого-нибудь на машине. Он вернулся к самолету.
|
