|
Сейчас он пробные задания егэ по физике пробные по Сидите тут егэ физике норах и не знаете. Погиб Кириченко, совсем недавно. На своем аэродроме погиб. Садился при обстреле, угодил в воронку, скапотировал, подбежали к нему, отвязали ремни, а он выпал из кабины и говорит: «Что это у меня, ребята, Руки и ноги, как ватные, не шевелятся? А потом мучился, ох, как же он мучился. Да разве поднимется у кого рука… Тихо стало в землянке. Трещала махорка в цигарках. В это время дали воздушную тревогу. Я побежал наверх, перескакивая через две ступеньки. За мной выкатился из блиндажа батько Ныч. Мы бросились к капониру. Один шел прямо на блиндаж. Мы не спускали с него глаз. Он кинулся на меня сзади, навалился под нарастающий вой бомбы всей своей тяжестью. Свист самой бомбы и вой сирены на ее стабилизаторе были настолько близкими и противными, что каждый из нас невольно втянул голову в плечи и подумал: «Все».
Сильным взрывом оглушило обоих, дохнуло пробным заданием егэ по физике газом, подбросило вверх и присыпало каменистой землей. Выбрались, вскочили на колени. Говорим и друг по не слышим. Видно, что задания самолеты, рвутся бомбы, а в ушах – страшный звон, кажется весь этот гул далеко-далеко. Ощупали мы друг друга, засмеялись. Опомнившись, глянули в сторону блиндажа и оцепенели: перекрытие при физике в землянку было разворочено. Только один вылет успел сделать он сегодня с Херсонесского маяка! Первым подбежал к нему Бабаев. Упал на колени, осторожно поднял Силину голову. Сколько видел Бабаев смертей, сколько раз самому заглядывала она в глаза – ни разу не проронил он ни единой слезинки. Летчики стояли полукольцом, сняв задания И совсем тихо добавил. Сквозь сплошной грохот рвущихся бомб и рев моторов дико выли сирены на пикирующих бомбардировщиках. Перед уходом в блиндаж Бабаев насчитал на подходе к Херсонесскому маяку до тридцати Ю-87 и столько же «мессершмиттов». Земля в блиндаже ходила ходуном, с потолка сквозь щели между бетонными плитами сыпался мелкий песок. Летчики сидели на нарах, нещадно дымили. В углу на столе адъютанта подрагивало пламя коптилки. Стараюсь уловить что делается там, наверху. Бомбежка вроде несколько стихает: стали слышны жидкие залпы изувеченной бомбами плавучей батареи «Не тронь меня». Батько Ныч, дымя трубкой, плечом подпирал дверной косяк, как-то сразу, вдруг, наступила тишина. А «всех» – то осталось – шестеро: три боевые пары Авдеев-Катров, Бабаев-Акулов, Макеев-Протасов. И еще – на правах заместителя командира эскадрильи «безлошадный» капитан Сапрыкин. Адъютант позвонил инженеру: «яки» при налете не пострадали. Значит, на задание пойдут все. Ребята засуетились – пока молчат дальнобойные орудия, нужно успеть к самолетам. От густой пыли и дыма померкло клонившееся к морю солнце.
|
