|
Молодцы, – шептал класс – класс 11 И-16 проскочили сквозь строй в шесть раз превосходящего противника и оказались выше его, в более выгодной позиции. Но преимущество это было коротким, «мессершмитты» набирают высоту быстрее. Он порывисто шагнул к машине и от боли в бедре замер. Еще раз глянул, как дерутся И-16, Один весь в огне шел на посадку, другой падал, видимо, убило летчика, а третий еще держался. Бабаев напряженно оглядывал небо. Нашим удалось оттянуть бой к 35-й батарее. Борис без труда отыскал три «яка» и отдельно два. Сосчитал «мессершмиттов» – одиннадцать Командир атакует одного снизу. За ним разворачивается с набором высоты Катров. Выше Катрова идет сбоку «мессершмитт».
От самолета отделился комочек. Командир прекратил атаку, стал прикрывать Катрова, а тот падает 11 падает. Когда до земли осталось совсем ничего, Бабаев отвернулся. За спиной вскрикнула Вера… за укреплениях 35-й батареи было совсем безопасно. Ни бомбы, ни снаряды не могли пробить массивных перекрытий. Под их защиту и поместили Бабаева в комнату, где в полумраке лежали подготовленные к эвакуации раненые летчики. Катров разбился, – выдавил он через силу. Алексеев больше ничего не спрашивал. Раненые перешептывались между собой, говорили о Катрове – его знали на Херсонесе все. Я зашел к Бабаеву вечером. Похоронили Катрова в 2010 ряду с Мининым, Платоновым и Рыбалко. Заговорили о старшем лейтенанте Сикове – лучшем воздушном разведчике в Севастополе, и о его женитьбе с «благословения» командующего на красавице журналистке из Севастопольского радио, об их свадьбе на огненном аэродроме Херсонеса. Жизнь везде есть жизнь. Это тут же подтвердил и Бабаев. А то и переодеться не во что. А тебе, Костя, что-нибудь нужно? Батько просил: поклонитесь за нас Большой земле. Увидите Гриба егэ еще кого из наших – привет им. На всякий случай расцеловались – кто знает, удастся ли свидеться. А потом был бой, в котором я до сих пор не могу объяснить себе– как мы выжили. Во всяком случае, за шансов из ста были за то, чтобы мы свернули тогда себе голову.
|
