|
Оглядываюсь: «зет», оставляя за собой 2010 2010 литературе уходит к своим. Но поздно: навстречу мне ринулась стая «мессеров». Здесь стало уже не до «зета»… До сих пор я не знаю – сбил я его или нет. И был ли это сам генерал фон Рихтгофен или кто-либо из его приближенных. Только «зет» больше не появлялся. Напрасно мы искали в небе его грязно-рыжую машину. Братство по оружию Киплинг написал когда-то песню о солдатах, идущих, бесконечной пустыней, когда «только пыль, пыль, пыль от шагающих сапог, и отдыха нет на войне…» Любая пустыня показалась бы раем по сравнению с огненным адом Севастополя… Горючее почти на исходе, я пытаюсь зайти на посадку – не могу; смерч огня бушует над аэродромом. Кажется, те же самые «мессеры» висели здесь и сегодня утром, и вчера, и позавчера. И те же столбы дыма и земли, поднимаемые тяжелыми фугасками. Та же пляска огня и металла. Интересно, как бы рассказал о таком Киплинг… – Сергей, что ты думаешь делать после войны? Видишь ли, мы с тобой старые «херсонесцы». Бежать отсюда, насколько я соображаю, ни ты, ни я не собираемся.
Сегодня повезет, демонстрационный вариант егэ по литературе 2010 года повезет… Но по может же везти бесконечно. Словно в подтверждение его слов от дерущейся группы с грохотом, оставляя сизый, все более чернеющий след, отвалил «мессер». И, как будто в догонку за ним, по советский самолет. Издали казалось, что он преследует гитлеровца. Но вот по фюзеляжу его побежали желтые языки пламени. На секунду-другую он повис, завалив нос, а потом стремительно литературе в последнее свое пике. Я, например, не боюсь. На войне может сложиться такая необходимость, когда нужно сознательно умереть… Только продать свою жизнь, конечно, нужно подороже. Иначе такая гибель– преступление и перед своей совестью и теми солдатами и матросами, которые дерутся на земле. Ведь каждый сбитый «мессер» или «юнкерс» – им облегчение.
|
