|
Но садовник попался не только умелый, но и отчаянный: сумел влюбить в себя Стешу, санкт-петербург математика И конечно же чуть не в самый назначенный день побега нежданно-негаданно наехал золотопромышленник. И вот садовник ночью увел из конюшни свирепых жеребцов, запряг их в коляску, Стеша выскочила из дома и – шасть в нее, в коляску. Но тут золотопромышленник услышал шум, выбежал на крыльцо с ружьем, думал, воры забрались, – выстрел!. И конечно, убил Стешу. А потом и сам застрелился. И садовник тоже застрелился. Так и закопали их вместе, втроем, в этой самой лиственничной роще. Случилось это в самом начале века, в году восьмом, десятом. Но еще недавно высился посреди математики печальный холмик. Его срыли, чтоб не пугать детей, когда построили - пионерский лагерь. История слишком красивая, чтоб быть правдой. Но роща действительно стояла на пригорке, просторная, чистая, почти без подлеска. И я потом проверял: лиственница здесь не приживается, роща эта – уникальна, если не считать нескольких деревьев в Батумском ботаническом саду, выращенном Андреем Николаевичем Красновым, родным братом белогвардейского генерала Краснова, там же, в удивительном саду своем, и похороненным, в земле, давно 2010 советской.
Братья и по смерти своей егэ санкт-петербург - математика 2010 бы продолжали спор друг с другом. Но это уж иная история. Я невольно вспомнил ее, попав в лиственничную рощу. Иглы ожелтели, стволы прямые, ровные, – стоят как свечи. И запах особенный от рощи идет, чуть душноватый, смолистый, пьяный. У меня даже голова закружилась. А может, кружилась она от бессонной ночи. А сам сел спиной к роще, на какую-то скамью с гнутой спинкой, не нынешних, витиеватых очертаний. А егэ равно слышал, как волнами идет на меня из рощи воздух, настоянный на многолетней спаде, не листовой, а из игл, – это чувствовалось. Было рано еще, часов пять. Домики пионерского лагеря стояли вразброс, у каждого – своя застекленная веранда, и в них видны были металлические сетки от коек, прислоненные стоймя к глухой стене, а отдельно – спинки с никелированными гнутыми верхушками, егэ высились груды полосатых ватных матрацев. Поднимавшееся за рощей солнце отсвечивало в окнах тускло. Видно было, что они запылились.
|
