|
И все же Надежда егэ нашла в себе тесты выбежать вслед за мужем, забыв про Смирнова. Понимала: уж слишком велико отвращение Танева к этому человеку. Она догнала мужа, молча пошла рядом. Они жили на улице Алексея Толстого. Был весенний, шалый денек. Старинные особняки пялили на них удивленно большие, до блеска вымытые окна. Танев, не оглядываясь, все убыстрял шаг, и Надежда Сергеевна – тоже. Вышли на Садовое кольцо. Как раз в тот миг от светофора к ним, словно сорвавшаяся с цепи свора собак, рванулись машины. Запрещено, – сказала с улыбкой Надежда Сергеевна. Ей вдруг смешно стало все это. Поэтому я и впустила его. Он все еще упрямо махал рукой проезжавшим мимо машинам.
Действительно, надо было сказать. Но мне стыдно было решениями информатике и посвящение это – как взятка. Разве я дал ему хоть какой-то повод надеяться на ответ положительный? Никакого, – она опять улыбнулась, взяла его под руку, подтолкнула. Прохожие оглядывались на них. Они шли, подняв головы. Этим и кончилась размолвка. Вслух они не вспоминали о ней ни разу. Да и не до того было: шли почти беспрерывные консультации с врачами, обследования, а месяца три спустя Танев решился на операцию. Все это и рассказала Надежда Сергеевна Панину. Через несколько дней они выяснили точно: Танев вообще ничего не помнит из того, что случилось за последние месяцы. Это была довольно частая при мозговых травмах ретроградная амнезия – полный провал памяти на тот или иной тесты предшествующий травме. Последнее, тесты осталось перед глазами Танева – по с неотступной отчетливостью, – вот, стоит рядом с Надей Смирнов, и держит ее руку в своей, и что-то говорит-говорит быстро, страстно. Танев почему-то не мог теперь удержать в памяти ничего нового. Вернее, сосредоточившись на чем-нибудь, беспрестанно проговаривая про себя, например, длинные, не очень сложные ряды слов, цифр, он легко повторял их. Но стоило его хоть на мгновенье отвлечь чем-либо еще, как предыдущее впечатление исчезало из егэ памяти напрочь. И это было странно, потому что все давние знания, навыки остались у него целиком, интеллект Танева сохранялся в прежней, как говорят физиологи, «умной» норме. Панин просил Танева: – Повторите серию слов: собака – яблоко – груша – забор – чучело. по говорите слишком много, я сразу все не могу запомнить, – он начинал раздражаться. Потом мы вернемся к этому ряду слов. Танев справлялся и с этим.
|
