|
Будто решить егэ по физике решить по лично его касается, или, может, сам хлебнул такого же? Он спросил: – Рассказывал вам Коробов, как она кричит на них? Кричит, хоть какое ей замечание сделай. Она ведь, хоть и не говорит того прямо, но криками, такими вот, пустяками все время дает им знать: вы в смерти мужа моего виноваты. И не расхлебать им вины своей. Они ей обязаны, а не она им. А вы – «доброта»… Загробят они и ее, и детей. И тут он рассмеялся легко и внезапно, весело даже. Никак не угадаешь, чего ждать в ответ. Может, он вообще… мистифицирует меня? Но Ронкин проговорил, жалеючи – меня же: – У вас тоже, я скажу, положеньице, – и улыбнулся.
Странно все как-то… Да! Кстати, Токарев вчера решить егэ по физике мне тоже удивительную какую-то историю: про Панина, биолога, и его брата вроде бы, немца, майора. Но он опять уже стал прежним, первым Ронкиным – скуповато-сдержанным. Впрочем, и до сих пор историю эту я в подробностях не знаю, боюсь наврать. Как раз в том месяце физике брата, еврея, – всех – в пятый блок согнали, медицинский, отдельный от лагеря. Но голос-то его не был насмешливым. Может, усталым, а всего точнее – никаким. Нам тиф прививали, – барак смертников. А по готовили сыворотку, вакцину. И пришел новый врач, густопсовый ариец, поднял скандал: как можно еврейскую вакцину вливать в немецкую кровь!. Ну и в неразберихе этой легко было мертвецом стать – настоящим, но и липовым тоже. Вот так и спас меня этот ариец и его борьба за чистоту немецкой крови. Меня из этого барака выкинули. Выжил – потому что еврей. Иначе бы мне там, как и всем русским, хана пришла. Как взглянуть… Ну не только этот ариец по потом-то, чтоб не отправили в газовую камеру – и другие немцы, хефтлинги, санитары, – они мне новый номер дали, новую фамилию, и стал я русским… Людей убивает и спасает случай. Вот и Витю Амелина – случай. А если хотите, – вечером, на ночь я на охоту собирался. Так вот – вместе, там и поговорим. Завтра воскресенье, все равно ведь некуда податься? Утка сейчас летит – пропасть!. Он оглядел мои сапоги, телогрейку. Мы уже подходили к экскаватору, когда Ронкин, повернувшись резко, ухватил меня за пуговицу на телогрейке, остановил. Или законно все было? Новые транспорты сортировали на вокзале – три километра от лагеря: кого – работать, а кого – газовать, в крематорий… И ведь никто почти из новых не физике кого – куда, зачем.
|
