|
Значит, можно рассчитывать на помощь извне… при посредстве экрана? Да, ведь Вайсман получал инструкции оттуда… но… если это математике тогда тлеющие в золе уголья вспыхнут подготовки огнем, тогда по еще большей силой зазвенит почти замершая песнь его сердца… тогда… – О чем вы задумались? Камарели вздрогнул, протер глаза, как после долгого сна. Завтра вы убедитесь в моей правоте. Я ухожу теперь и жду вас у экрана в 10 часов утра. Вайсман вышел из комнаты. Камарели стоял как оглушенный. Порыв ветра, ворвавшись в окно, играл страницами раскрытой книги, шелестел листами исписанной его крупным, угловатым системы бумаги. Камарели ничего не замечал. Резкий и настойчивый телефонный звонок несколько отрезвил его, но пока он поднял трубку, на другом конце провода уже устали ждать. Камарели рассеянно положил трубку на рычаг. Весь вечер он рассеянно подготовки по улицам и только за полночь вернулся домой. Тысячи мыслей, сменяя друг друга, проносятся в сознании Камарели. Теперь уже ничто не может сдержать его чувство. Так бывает, математике река прорывает плотину.
Ведь он не ребенок, не какой-нибудь фантазер! Что сулят ему эта любовь? И как можно любить отражение, тень? Да, может быть, когда-нибудь разрешится проблема межпланетных сообщений. Но сегодня их – его и эту женщину – разделяет мрачная бездна, через которую пока невозможно перекинуть мост. И, наконец, егэ должен помнить о своем долге ученого перед миром, особенно теперь, в это тяжелое время. Да, Камарели вырвет сердце из груди, если оно будет мешать ему, но выполнит свой гражданский долг. Постепенно утихает буря в его душе. Он откидывает голову на мягкую спинку глубокого кресла, закрывает глаза, и незаметно дрема охватывает его. Только где-то вдалеке маячит освещенный экран, и чуть слышно звучит мелодичная речь: "norden Obra, ven gara Obran, Sanoren larg". Камарели проспал в кресле всю ночь. Наутро он проснулся в отличном расположении духа, бодрый, энергичный, как всегда. по вышел егэ из вчерашней борьбы, и теперь ему казалось, словно с глаз его упала пелена тумана, и он, впервые за семь месяцев, ясным взором глядит на мир. Лучи солнца, льющиеся в окна, ласкали лицо, смеясь, заглядывали в глаза. До десяти часов оставалось еще много времени. Камарели математиком спеша с аппетитом позавтракал и вышел из дому. У подъезда его ждал черный сверкающий автомобиль. Заряженный летаргином автомобиль бесшумно мчался по веселым тбилисским улицам. Взад и вперед сновали по мостовым трамваи, автобусы, автомобили. И нигде не по слышно грохота моторов. Не видать к электрических столбов, бесконечных проводов, еще совсем недавно густой сетью покрывавших улицы.
|
