|
Женщина, не мигая, смотрела ему в фипи егэ по биологии . Взгляд этот лишал его способности двигаться, думать, проникал в душу. Камарели казалось, что постепенно все существо его наполняется странным сиянием, и чем дольше смотрел он в ее по лучистые глаза, тем глубже погружался в их неведомые глубины. Трудно было уловить черты ее лица. Глаза, как два чудесных светоча, горели на ее лице. Осененные длинными, влажными ресницами, они то говорили о невыразимой скорби, то светились безграничной радостью. Как завороженный, неподвижно сидел фипи перед экраном. Прошло несколько бесконечно длинных минут. Стряхнув с себя оцепенение, он попытался трезво разобраться в происходившем. Да, безусловно, это – тайна Вайсмана. Где нашел ее экран инженера-чародея? Вдруг его осенило: он вскочил, подбежал к столу, написал на листке бумаги по-английски, по-французски и по-немецки: "Откуда вы? На каком языке говорите? биологии встала, взяла со стола маленький черный кубик, напоминавший игральные кости, положила его в широкую черную коробку-камеру и протянула Камарели. На черной стенке коробки возникла белая надпись.
Тогда он, жестикулируя, постарался дать ей понять, что не разобрал написанного. Женщина положила камеру на стол и в свою очередь принялась что-то объяснять Камарели: сначала сложила два пальца крестом, потом подняла правую руку к потолку, а другой указала на заднюю стену комнаты. Наконец, подойдя к стене, прислонилась к ней спиной. Неожиданно стена раздвинулась, как занавес на сцене, и показался сад. Оранжевым пламенем горела в лучах солнца листва. Камарели взглянул на часы: было 11 часов утра. Он стал напряженно прикидывать, в какой стране сейчас ярко светит солнце. Восход – в Африке и на западе Советского Союза… Закат – на Тихом океане… Но осенний пожар в садах ранней весной?. Вероятнее всего, что это в Африке. Женщина повернулась и, сделав Камарели какой-то знак, улыбнулась, подняла руки, взмахнула ими, как крыльями. Женщина потянула за черную ручку в углу экрана. биологии все исчезло – и женщина, и комната, и сад за стеной. Перед Камарели лишь холодным блеском отсвечивала черная полированная доска. Он постоял несколько секунд перед экраном, потом опустил крышку ящичка и, задвинув занавес, нервно зашагал по лаборатории. Да, он прикоснулся к тайне Вайсмана, но от этого она стала только еще более непостижимой, необъяснимой.
|
